Для меня это неприятная ситуация, это было неожиданно: интервью с отцом Арамом Асатряном

— Отец Арам, мы хотели бы услышать ваши комментарии относительно сегодняшних событий, поскольку Даниел Иоаннисян, подавший жалобу в прокуратуру, утверждал, что жалоба основана на вашем интервью. Как вы трактуете сегодняшнюю ситуацию?

— Для меня стало неожиданностью сегодня утром, когда мне позвонили из СМИ и сообщили, что в Арагацотнской епархии возникла определённая ситуация. Честно говоря, мне неприятно видеть, что происходит с моими друзьями-священниками. Но я хотел бы поговорить не об этом конкретном случае, а об общих проблемах церкви. Поднимая эти вопросы, я ожидал, что в процессе будут предложены решения. Моя цель не состояла в том, чтобы кого-то критиковать или осуждать церковь. Я говорил, потому что люблю церковь и хочу, чтобы в ней царили мир и здоровье.

— Значит, ваши слова были направлены на реформы?

— Да. В нашем обществе часто думают, что если кто-то говорит о проблеме, значит, он не любит церковь. Но я думаю наоборот. Я говорил из любви, чтобы проблемы сами находили своё решение. Ведь человек, не имеющий внутреннего мира, не может творить. И должен сказать, что уже около полутора лет я теряю покой в ​​церкви, не только как человек, но и как священнослужитель.

– Можно ли из ваших слов понять, что вы считали отношение к вам церковного начальства несправедливым?

– Да. Я ожидал элементарного уважения и гуманного отношения. Я не говорил того, чего нет или что-то выдумано. Я просто говорил правду. Кстати, основные претензии касались не содержания, а того, что я вообще заговорил. Но если мы хотим что-то изменить, мы должны сначала говорить.

– Многие говорят, что такие вопросы должны решаться в семье, в церкви. Вы пытались это сделать?

– Конечно. Я стучался во все возможные двери, в церкви, пытаясь решить проблемы изнутри. Но когда все усилия тщетны, молчание означает лишь принятие несправедливости. Если бы я продолжал молчать, это молчание привело бы к моему священническому молчанию. А я не хочу молчать, потому что верю, что благодать, полученная мной от Бога, должна служить людям.

– Значит, ваше решение выступить также продиктовано ожиданиями верующих?

– Да. Многие, участвовавшие в моих проповедях и молитвах, просили меня не молчать. Они готовы выразить свою поддержку в любой момент. Если бы я действительно совершил серьёзное духовное преступление, я бы сам покинул церковь, не дожидаясь отлучения. Но в моём случае эти грехи были иными.

– Почему вы решили сейчас говорить больше?

– Мир очень важен. До этого я был относительно миролюбив, потому что старался прощать. В семинарии нас учили смирению и прощению. Но смирение имеет смысл только тогда, когда его ценит другой человек. Когда месяцами, а то и годами пытаешься быть скромным, а другой этого не замечает, наступает момент, когда приходится высказаться.

– А вы говорили с Католикосом о своих вопросах?

– Да. Я пошёл к Католикосу Всех Армян, задал свои вопросы, и он дал ответ.