Последняя ночь Карвачара: незаживающая рана утраченного дома и родины
«Мы не уедем сейчас, подождем, пока загорится свет». Я услышал эту фразу в телефонном разговоре. Я вскочила с кровати. «Всё, подождем, пока загорится свет»…
Весь день 9 ноября был обыкновенным, военным, который уже стал обычным, можно сказать, будничным.
С самого утра в нашем доме было многолюдно. Единственной отрадой для тех, кто остался в Карвачаре во время войны, было быть вместе. С утра к нам пришёл дядя Гриша, крепкий мужчина, переселенец из Северного Арцаха, потерявший сына в первый же день войны. Аваг был самым опытным и бесстрашным военным водителем в Карвачаре, добиравшимся на своём «Урале» до невероятных мест. По иронии судьбы, осколки первого взрыва, возвестившего о начале войны, нашли Авага не на позициях, а в его воинской части.
Дядя Гриша держался стойко. Он думал о других своих детях и внуках.
Утром 9 ноября он спросил нас (меня и моего мужа): «Вы же знающие люди, подскажите, что делать, оставить животных или забрать?» Мы, наши «знающие люди», окрылённые наивным оптимизмом, уверенно ответили: «Дядя Гриша, что бы вы ни говорили, мы «победим», все вернутся сегодня-завтра».
Дядя Гриша, обладавший жизненным опытом, равным нашему возрасту, и даже больше, не разделял нашего оптимизма. Он посидел на кухне с потерянным видом и ушёл.
Днём я занималась своими обычными делами. В те дни в Карвачаре было нечем заняться. У нас было две священные обязанности: кормить домашних животных, чьи хозяева были на фронте, и женщин с детьми семьи, оставшихся в более безопасных местах в Армении, и печь хлеб и гату. Я, человек, далёкий от выпечки, в те дни пекла хлеб и гату без конца. Магазины, естественно, были закрыты, а муки и сахара у нас было достаточно.
Я испекла хлеб и гату и с уверенностью человека, выполняющего важное поручение, отнёс их на другой конец города, где остались в основном одни мужчины.
День 9 ноября мало чем отличался от других дней войны. Единственное, что отличало – это возросший поток машин в Карвачаре. Большое количество машин из Степанакерта и других населённых пунктов Арцаха выезжало из Карвачара в Республику Армения. Мы шутили: если нас не собьёт машина, то в Карвачаре нет другой опасности. Мы ещё не понимали, что Арцах пустеет через Карвачар. Мы ещё не знали, каким запомним 9 ноября.
В нижней части города мы встретили Артура, нашего доброго друга, который в те дни накачивал и ремонтировал шины машинам, прибывающим в Карвачар. Он сказал: «Давай выпьем кофе». «Нет, Артур, — сказала я, — завтра приедем, сегодня домой уедем».
Во время войны самой большой опасностью в Карвачаре была диверсия. Почти каждый день звонили из воинской части: «Опасность диверсии, собирайтесь на территории воинской части». Оставшиеся в Карвачаре несколько десятков человек, в том числе около десятка женщин, собрались на территории воинской части. Я не знала, что мы будем делать в случае диверсии. В любом случае, быть вместе придавало мне сил.
В те дни, когда мы ночевали дома, я спала. Я могла выдержать всё, кроме бессонницы. Спала беспокойно, в одежде, но спала.
В ночь на 9 ноября я ещё спала. Вскочила от телефонного звонка мужа. «Мы сейчас не выйдем, подождём, пока зажжётся свет». Я вскочила с кровати. «Всё, мы сейчас не выйдем, подождём, пока зажжётся свет». Мы пообещали друг другу, что покинем Карвачар только в самом конце. Ночью 9 ноября 2020 года я, вскочив с места с учащённым сердцебиением, ещё не знала, что это конец.
Муж сказал: «Он всё подписал, он всё передал». «И наш дом тоже?» «Да, и наш дом тоже».
Я встала, чтобы в последний раз сварить кофе в нашем доме.
…В этом году мы решили закончить последние работы по внутренней отделке дома. Мы строили дом долго. Всё в доме ещё не было на своих местах, и в то же время всё было настолько на своих местах. Мы заказали дрова на зиму буквально накануне 27 сентября, они не успели их привезти…
…На большом участке земли был возведён небольшой сад. В этом году роза пышно цвела. Небольшой гостевой домик прямо у входа в каньон стал почти реальностью. Карвачар начал принимать много гостей. …Я обещала своим ученикам, что по их возвращении мы посадим большое дерево в Карвачаре на месте сожжённых азербайджанцами. В Викиклубе всё было готово, ожидая детей…
Я очнулась от своих мыслей. Кофе был ледяным. Впереди была тяжёлая, тёмная ночь и такая же тяжёлая, тёмная жизнь.
В последний вечер Карвачара мы пили кофе, наши мечты, наше восьмилетнее счастье, бесчисленное количество раз повторявшихся «мы победим», наши жизни.
Он не утих. Последний кофе, выпитый нами в Карвачаре, – в горле. 10 ноября утро в Карвачаре не наступило. Мы не пошли и к Артуру.
10 ноября в Карвачаре «завтра» затерялось между подписанным позором и потерянной родиной.
Тамара Григорян
