По-дружески сказал: Рубен Бабаян о заявлении в отношении архиепископа Микаэла

В интервью телеканалу ABC Media директор Кукольного театра, член Общественного совета Рубен Бабаян упомянул скандальное заявление, сделанное против архиепископа Микаэла. Он предложил вместо тюремного заключения за «ругательства» избить его плетьми. После этого прокатилась волна критики. Многие обвинили в призывах к насилию.

— Господин Бабаян, в интервью одной из телекомпаний вы высказали свое мнение, уточнив, что мысли, высказанные архиепископом Микаэлом Аджапахяном. После этого вас обвиняют в призывах к насилию. Архиепископ Микаэл дал интервью и теперь находится в тюрьме на основании этого интервью. Как вы оцениваете такое проявление свободы слова в Армении?

— Свобода слова — это свобода мнения. Я пошутил, но епископ не сказал это в шутку, верно?

— Я не могу делать таких заявлений.

— Если речь шла о призывах к генералам и тому подобном, было ли это сказано в шутливой форме?

— Господин Бабаян, я не могу утверждать или отрицать характер его слов вместо него.

— Он не сказал это в шутливой форме, но я сказал это в шутливой форме, потому что за всю свою жизнь я никогда не призывал к насилию, более того, я никогда никого не оскорблял, несмотря на то, что меня много раз оскорбляли.

— Вы считаете, что епископ также призывал к насилию в своем интервью?

— Мне не нравится, что он это назвал, более того, я сказал, что два года заключения несоразмерны его заявлениям.

Я считаю это нелепым разговором, я не воспринимаю его всерьез. В противном случае, я бы сказал, да, суд принял правильное решение. Я говорил только об этом деле, потому что остальные дела еще не рассмотрены, и пока не идет суд, человек считается невиновным. Я сказал, что суд мог бы быть более снисходительным, у нас есть штрафы, домашний арест и тысяча и одна форма, не имеющая отношения к лишению свободы, задержание — самое суровое наказание. Я сказал это, и сказал это совершенно доброжелательно. А сейчас пытаться поставить себя на место того, кто проповедует насилие, кто призывает к насилию, — это неправильно. Сущность человека определяется жизнью, которую он проживает, я никогда не делал подобных, оскорбительных призывов в адрес кого-либо, разве этого недостаточно, чтобы мои слова были восприняты как юмор? Должно быть, я ошибался, потому что я думал, что… Я старый житель Еревана, этот город был городом юмора, самое большое негативное изменение — это отсутствие этого юмора в нашей жизни, а юмор — это жизнь.

— Разве общественность не восприняла юмор?

— Общественность другая, это не однозначно, да, многие люди его не восприняли. Я не хочу быть разделительной линией. Если вы считаете, что моё заявление — это угроза, идите в суд, я готов. Суд — это орган, устанавливающий справедливость, и я готов дать ответ, объяснить, если кто-то воспринял это именно так. Я думаю, что существуют определённые домыслы, создающие неверное мнение у людей. Я не думаю, что люди, особенно те, кто меня знает, но не разделяет моих взглядов, не поняли, что я шутил, они поняли, но попытались представить это по-другому. Я не собираюсь сейчас объяснять всем, что я не верблюд.

— Возможно, публика не сочла юмор в адрес священника, епископа, приемлемым.

— Почему она его не восприняла? Что мы можем сделать, ведь духовные лидеры ещё в Средневековье, когда церковь играла более влиятельную роль, тоже шутили — почитайте «Декамерон». Не бывает таких классов, над которыми нельзя было бы посмеяться.

— Вы считаете, что «Декамерон» сравним с нашей реальностью?

— Общественность многого не понимает, что нам делать, следовать за этой общественностью? Вот почему я не считаю себя частью этой общественности.

— Вы — интеллектуал.

— Я Рубен Бабаян, пошутил я, как посчитал нужным. У каждого интеллектуала свой подход.

— Общественность ожидает от всех интеллектуалов.

— Активная общественность, которая занята оскорблениями и навешиванием ярлыков в Facebook, хочет, чтобы мнение интеллектуала соответствовало её собственному мнению. Я думаю, именно это делает интеллектуала интересным — то, что его мнение часто не совпадает с мнением общественности.

— В ситуации, сложившейся в Армении, как должны представлять себя наши интеллектуалы, какое отношение они должны занять? Соответствует ли это отношение нашей реальности, должно ли оно быть таким?

— Я не думаю, что существует понятие интеллектуалов. Интеллектуалы уникальны, именно это делает их интеллектуалами, не потому что они представляют определенный класс, а потому что у каждого человека свое мировоззрение и подход. Интеллектуалов часто путают с художниками; интеллектуалами могут быть врачи, инженеры или солдаты. Кого общественность считает интеллектуалом, это уже дело общественности. Я не подстраиваюсь под общественное мнение. Честно говоря, я не часто выступаю, но скажу честно, гораздо легче бунтовать против правительства или оппозиции, чем против общественного мнения. Выступать против общественного мнения требует мужества.

— Как вы относитесь к ситуации вокруг церкви?

— Церковь не должна вмешиваться в государственные дела, государство должно вмешиваться в церковные дела. Давайте будем честны, вмешивается ли церковь в государственные дела? Вмешивается, не так ли? Церковь — это националистическая структура, и любой, кто беспокоится о родине, — это демагогия. Никто не говорит: «Я вмешиваюсь, потому что у меня есть личная заинтересованность». Все утверждают, что занимаются националистической деятельностью, и партии не исключение.

— Находятся ли партии и церковь на одном уровне?

— В истории церкви за 1724 лет всегда были и светлые, и темные пятна. Не то чтобы были только светлые пятна. Церковь — это нормальный институт, в рядах которого были нормальные люди. Я призываю духовенство не подчиняться самым жестоким и грязным законам политики. Именно поэтому церковь призвана не вмешиваться в государственные дела, чтобы оставаться чистой.

— А государство?…

— Государство тоже не должно вмешиваться, в нашем случае все несколько наоборот: первой вмешалась церковь.

— Каким заявлением церковь вмешалась в государственные дела?

— После 44-дневной войны, если призыв к отставке после войны можно было понять эмоционально, то выборы 2021 года показали, что церковь очень активно участвует в государственных делах.