«Сирийский» и «ливийский» сценарии и региональная война: политолог объясняет, что на самом деле происходит на Ближнем Востоке

Военные операции против Ирана будут сопровождаться созданием нестабильности внутри страны, возникновением экономических и энергетических кризисов, а также отсутствием мер, направленных на нейтрализацию угроз жизни людей. Об этом, говоря о ситуации в Иране, заявил политолог, директор аналитического центра/фонда Genesis Armenia Абраам Гаспарян.

«Проблема выходит за рамки локальных, точечных войн или военных действий, уничтожения целей. Проблема может приобрести более региональный масштаб, чем просто один-два удара. Это сирийский сценарий, который означает, что Иран придется втягивать в конфликт поэтапно, это государство придется расчленять, начиная с курдских регионов. Второй худший сценарий содержит множество неконтролируемых рисков. Речь идет о повторении ливийского сценария, когда война идет между двумя или тремя фракциями внутри Ирана. У каждой фракции есть свой внешний спонсор, и в таких условиях у людей нет возможности понять, каковы перспективы страны и в каком направлении она движется», — отметил Гаспарян.

По мнению политолога, в каждом сценарии будут гражданские конфликты.

«Третий сценарий — это крупномасштабная региональная война, признаки которой мы сейчас наблюдаем. Речь идёт об американских военных базах в некоторых арабских странах Персидского залива, в частности, в странах с прямыми морскими границами с Ираном — Объединённых Арабских Эмиратах, Катаре, Бахрейне, Саудовской Аравии и Кувейте. В последний момент Иран применил свой ракетный арсенал. Причём ракетный арсенал, о котором много говорили, но который не стал предметом обсуждения ни для широкой публики, ни для СМИ после недавней 12-дневной ирано-израильской войны. Я тогда неоднократно говорил, что новый, модернизированный комплекс Ирана способен поражать цели на глубине до 3000 км. Иран уже применил эту технику на практике. Говорить, что Израиль и США не были готовы или не знали об этом, было бы неправильно, потому что они внимательно следили и видели, что Иран не становится жертвой какого-либо медийного террора, а, наоборот, параллельно с переговорами заявляли о своей готовности ответить», — подчеркнул Гаспарян.