Абраам Гаспарян: Сложная дилемма оппозиции: заявить миру, что в Армении нет демократии, или диктовать национальную повестку дня всеми политическими рычагами

Директор аналитического центра/фонда Genesis Armenia, политолог Абраам Гаспарян затронул главный вопрос, обсуждаемый сегодня на политической арене: должна ли оппозиция принимать мандаты или отказываться от них? Полный текст статьи представлен ниже.

Бойкот парламента оппозицией или массовый отказ от мандатов не приводит к ослаблению правительства; наоборот, он укрепляет институциональные позиции правящей власти. Оппозиция обычно прибегает к этому шагу, когда убеждается, что избирательный процесс не отразил волю народа, или когда хочет создать кризис легитимности. Однако на практике такая тактика редко приводила к отставке правительства или назначению новых выборов. За одним исключением: тотальное, систематическое, дисциплинированное, многоуровневое, целенаправленное, блиц-восстание, осуществленное при участии групп интересов и давления, государственной бюрократии и широких масс народа.

Места сил, отказавшихся от своих мандатов в НС, не передаются автоматически или силой закона другим партиям, не преодолевшим избирательный порог. Необходимое и обязательное правило «представительства 3 политических сил» в парламенте применяется на этапе первоначального распределения мандатов, а не в случае отставок, происходящих после выборов. Рассмотрим два сценария:

«Сильная Армения», блок «Армения» и партия «Процветающая Армения», назовем ее коллективной оппозицией, отказываются от своих парламентских мандатов с полным списком (это сложный вопрос, необходима железная дисциплина внутри партии, внутри блока и вертикальный механизм принятия решений), и только ГД остается в НС с 61 полученным мандатом.

Если «коллективная оппозиция» получает мандаты, Национальное собрание начинает свою работу, с самого первого заседания оппозиция отказывается от всех мандатов, и парламент остается без оппозиции.

Если три оппозиционные силы отказываются от мандатов не только с избранными депутатами, но и с целыми списками, то возникает серьезная конституционно-правовая проблема. Почему? Согласно Конституции РА, в Национальном собрании должно быть обеспечено институциональное существование не только большинства, но и оппозиции. Законодательство РА предусматривает, что формирование Национального собрания не имеет ничего общего с обязательным и фактическим присутствием оппозиции. Конституция не предусматривает такой ситуации коллективного бойкота и конкретного решения для ее преодоления.

Наихудший сценарий — это когда оппозиция получает мандаты, Национальное собрание начинает свою работу, а затем отказывается от мандатов. Получается, что Национальное собрание уже сформировано, созвана первая сессия, депутаты получили мандаты, и парламент начал осуществлять свои полномочия. Затем, если они отказываются от мандатов, то сначала их заменяют следующие кандидаты из тех же списков. Если все следующие кандидаты также отказываются, и весь список исчерпан, то мандаты остаются вакантными. В результате получается: ГД — 61 депутат, 44 вакантных мандата, что означает, что Национальное собрание сформировано и у правительства нет проблем.

Каковы политические последствия всего этого?

Если у ГД 61 депутат, а оставшиеся 44 мандата вакантны, то…

У ГД будет стабильное большинство,

она не сможет принимать важные законы,

должности, зарезервированные для оппозиции, могут остаться вакантными,

создается глубокий кризис легитимности и политического представительства,

преимущество конституционного большинства, а следовательно, и легальная и псевдолегитимная упаковка «мирного соглашения» с Азербайджаном, останутся несбыточной мечтой.

Международный опыт и возможные шаги оппозиции

Если у ГД будет 61 депутат в новоизбранном парламенте, а все мандаты оппозиционных сил фактически останутся вакантными, то в юридическом плане парламент может продолжать функционировать, но в политическом плане возникнет серьезный кризис представительства и легитимности. Такие ситуации редки в разных странах, но международный опыт показывает, что массовые бойкоты со стороны оппозиции обычно были скорее инструментом политического давления, чем эффективным механизмом смены власти или системных изменений.

Например, главная оппозиционная партия в Бангладеш, Бангладешская националистическая партия (BNP), и ряд других оппозиционных партий бойкотировали парламентские выборы 2024 года, утверждая, что проведение свободных, справедливых и прозрачных выборов при нынешнем правительстве невозможно. Расчет оппозиции был следующим: не участвуя в выборах, они продемонстрируют, что будущий парламент не имеет реального политического представительства, и поставят под сомнение его легитимность. Однако результат оказался противоположным. Правящая партия Awami League сохранила власть и продолжила контролировать парламент. Государственная система не перестала функционировать, процесс принятия законов не был нарушен, а оппозиция потеряла парламентскую трибуну, представительство в комитетах и ​​возможность контролировать правительство в повседневной работе. Разговоры о политическом кризисе продолжались, но институционально власть стала еще более централизованной.

В 2005 году главные оппозиционные партии Венесуэлы решили бойкотировать парламентские выборы, заявив, что избирательный процесс не гарантирует равных условий. Их целью было оспорить результаты выборов перед международным сообществом и показать, что парламент не отражает политический плюрализм. Однако последствия для самой оппозиции оказались весьма серьезными. Проправительственные силы получили почти полный контроль над парламентом и смогли проводить законодательные и конституционные изменения без серьезного политического противовеса. Позже многие лидеры венесуэльской оппозиции сами признали, что бойкот был стратегической ошибкой, поскольку он фактически передал правительству единственную институциональную платформу, где можно было с ним бороться. После этой попытки оппозиция в основном вернулась на избирательную и парламентскую арену.

Перед парламентскими выборами 2020 года значительная часть сербской оппозиции объявила бойкот, утверждая, что политическая конкуренция крайне неравна, а медиасектор непропорционально контролируется правительством. Логика оппозиции заключалась в том, что отказ от участия в выборах создаст проблему легитимности и усилит международное давление на власти. Однако после выборов парламент был сформирован и начал функционировать без присутствия влиятельной оппозиции. Правящий лагерь получил практически неограниченный контроль над законодательным органом. Хотя международные организации отмечали проблемы с политической конкуренцией, способность правительства функционировать от этого не пострадала. Позже оппозиция широко считала, что исключение из парламента уменьшило их политическое влияние и позволило правительству легче контролировать государственную систему.

На постсоветском пространстве более поучителен опыт Грузии. Здесь оппозиция не просто не участвовала в выборах, а, после участия, отказалась в полной мере выполнять свои мандаты. В 2020 году после парламентских выборов основные оппозиционные силы заявили о фальсификации результатов и отказались от участия в нормальной работе парламента. Однако даже в этих условиях был сформирован парламент, который начал функционировать с большинством правящей партии «Грузинская мечта». Несколько месяцев спустя оппозиционные силы столкнулись с серьезной проблемой: уличная борьба не переросла в смену власти, в то время как они теряли рычаги влияния на политическую повестку дня. В результате европейского посредничества и внутриполитических переговоров значительная часть оппозиции вернулась в парламент. Практически стало общепринятым, что даже в условиях спорных выборов полный отказ от парламентской программы приносит правительству больше дивидендов, чем оппозиции.

В 2019 году основные оппозиционные партии Албании, Демократическая партия Албании и ее союзники, не только бойкотировали парламент, но и около 60 депутатов коллективно подали в отставку, требуя отставки премьер-министра Эди Рамы и досрочных выборов. Расчет оппозиции был таков: создать конституционно-политический кризис, в условиях которого правительство будет вынуждено вести переговоры о новых выборах. Но парламент не был распущен. Следующие кандидаты по избирательным спискам получили свои мандаты, был сформирован новый парламентский состав, и правительство продолжило свою деятельность. В результате оппозиция на несколько лет осталась без парламентского влияния, а затем вернулась на поле избирательной борьбы. Это важный пример, поскольку речь шла не просто о бойкоте, а о массовой сдаче мандатов.

В Косово в 2014-2016 годах оппозиционные силы неоднократно прибегали к длительному бойкоту парламента, а отдельные лидеры даже отказывались от своих парламентских мандатов, заявляя, что парламент превратился в орган, легитимизирующий решения правительства. Однако даже в этих условиях государственная система продолжала функционировать. Оппозиция смогла создать политическое давление, но не до такого уровня, который привел бы к смещению правительства или автоматическому роспуску парламента. Вместо этого политический кризис был разрешен путем переговоров, переформирования коалиций или очередных выборов.

Фактически, международная практика показывает, что массовый отказ оппозиции от мандатов обычно приводит к трем основным последствиям:

правительство сохраняет парламентское большинство и продолжает осуществлять свои полномочия;

вопрос политического представительства и легитимности углубляется, особенно если оппозиция получила значительную поддержку избирателей;

оппозиция теряет парламентский контроль, законодательные инициативы, следственные комитеты и ряд инструментов формирования политической повестки дня.

Таким образом, если в описанном сценарии ГД останется с 61 депутатом, а остальные 44 мандата останутся вакантными, то с юридической точки зрения кризис управления не обязательно возникнет, но политическая система окажется в состоянии, которое в международной практике обычно оценивается как ослабление конкурентной демократии и кризис институционального представительства оппозиции. По этой причине в разных странах оппозиционные силы, даже в случае оспаривания результатов выборов, часто возвращаются в парламент через некоторое время, считая, что возможности борьбы изнутри зачастую эффективнее, чем полный бойкот.

P.S. В статье не обсуждается сомнительная легитимность выборов, незаконные процедуры, соучастие ЦИК, массовые нарушения избирательного процесса, неконституционные вмешательства правительства, репрессии, аресты и, в целом, антидемократический характер выборов.