В чем значение Южного Кавказа для России, в чем разница между маршрутами «Мегри» и «Трампа», каковы цели формата «3+3»: комментарии МИД России
Россия — кавказская держава и тесно связана с событиями, происходящими в регионе, поэтому Южный Кавказ имеет для нее жизненно важное значение. Об этом заявил в интервью ТАСС Михаил Калугин, директор Четвертого департамента МИД России по странам СНГ.
«Наши интересы обусловлены тем, что Россия — не только сосед, но и сама кавказская держава. У нас самые тесные исторические и культурные связи со всеми государствами региона. Мы установили союзнические отношения с четырьмя из пяти республик. Для каждой страны Южного Кавказа Россия является одним из главных торговых партнеров. Через регион проходят важные для нас транспортные маршруты.
Ситуация на Северном Кавказе во многом зависит от того, как будут развиваться процессы по другую сторону горного хребта. Короче говоря, Южный Кавказ имеет для нас жизненно важное значение», — сказал дипломат.
По его словам, Россия имеет фундаментальный интерес в «развитии региона, раскрытии его экономического потенциала и создании там «зоны стабильности и мира». «То, что способствует процветанию региона, способствует и процветанию России. В этом простая логика наших действий. Следуя этой логике, мы последовательно выступаем против вооруженных конфликтов в регионе, поддерживаем снятие блокад и усердно работаем над созданием общей архитектуры региональной взаимосвязи, чтобы каждая страна могла извлечь выгоду из своего географического положения. Мы хотим, чтобы экономика Южного Кавказа дышала свободно. Это выгодно нам», — подчеркнул Калугин.
«Именно поэтому в 2020 году президент России Владимир Путин лично предпринял усилия по прекращению кровопролития между Азербайджаном и Арменией. Тогда же были заложены основы мирного процесса между Баку и Ереваном. Этот процесс уже прошел несколько этапов, но он продолжает соответствовать дорожной карте, разработанной лидерами России, Азербайджана и Армении на основе соглашений, достигнутых в 2020-2022 годах», — сказал дипломат.
Говоря о «маршруте Трампа», он отметил, что перспективы запуска проекта выглядят мрачными в свете американо-иранского конфликта.
«Помимо негативного восприятия Ираном присутствия США на его северных границах, американский контроль над маршрутом из Центральной Азии в Европу, частью которого является «маршрут Трампа», также может вызвать недоверие среди азиатских партнеров. А без китайских и российских грузов будет крайне сложно вернуть инвестиции в проект», — отметил он.
По словам Калугина, в этом вопросе следует учитывать и некоторые объективные факторы. «К ним относятся присутствие российских пограничников на армяно-иранской границе, необходимость строительства железнодорожной линии в соответствии с российскими стандартами для бесперебойного сообщения с Азербайджаном, концессия ЗАО «Южно-Кавказские железные дороги» на управление армянской железнодорожной сетью до 2038 года, а также включение Армении в единую таможенную территорию Евразийского экономического союза (ЕАЭС)», — продолжил дипломат.
«Появление этого проекта предшествовало двум годам напряженной работы в формате Россия-Азербайджан-Армения, а именно в трехсторонней рабочей группе, сопредседателями которой были заместители премьер-министров. К 2023 году мы были близки к запуску так называемого Мегриского маршрута, который должен был не только обеспечить транзит из Южной Армении в Нахиджеван, но и, по сути, соединить армянскую и азербайджанскую железные дороги», — добавил он. «Именно этого Армения сейчас так упорно пытается добиться, опираясь на «маршрут Трампа». Однако проблема в том, что армяно-американская инициатива, в отличие от «Мегриского маршрута», не предусматривает автоматически полного соединения железнодорожной инфраструктуры Армении и Азербайджана. Не наша вина, что Ереван намеренно заморозил работу трехсторонней рабочей группы в 2023 году», — добавил дипломат.
Он подчеркнул, что Россия прояснила все свои опасения относительно концессии Южно-Кавказской железной дороги Армении.
«Этот вопрос подробно обсуждался на переговорах лидеров России и Армении 1 апреля. Были уточнены все опасения армянской стороны, и достигнута договоренность о порядке дальнейшей работы, в том числе в контексте участия России в разблокировке региональных коммуникаций», — отметил дипломат.
Он подчеркнул, что Москва «приняла к сведению заявление Пашиняна о том, что республика не намерена обсуждать вопросы, связанные с концессией, «за спиной России».
«Мы не можем согласиться с утверждением, что управление Армянскими железными дорогами российской компанией каким-либо образом ограничивает конкурентные преимущества Армении. Напротив, мы убеждены, что оно их создает», — отметил Калугин. По его мнению, «если бы не напряженная работа, проделанная российской стороной в рамках концессионного соглашения по восстановлению и поддержанию функциональности железнодорожной сети, сегодня было бы сложнее говорить о перспективах участия Армении в «реактивации» транспортных магистралей на Южном Кавказе».
Калугин также добавил, что Россия по-прежнему заинтересована в продолжении контактов в формате «3+3» по Южному Кавказу и надеется, что полноценная деятельность платформы возобновится как можно скорее.
Он отметил, что формат «3+3», в который входят Азербайджан, Армения, Грузия, Россия, Иран и Турция, служит «важным инструментом для установления сотрудничества между государствами Южного Кавказа и их непосредственными соседями на основе принципа «региональной ответственности». Калугин также отметил, что по ряду объективных причин, одной из которых является ситуация вокруг Ирана, произошла «определенная пауза» в организации следующей министерской встречи в формате «3+3».
Дипломат пояснил, что принцип региональной ответственности заключается в «координации взаимовыгодных и перспективных проектов, отвечающих интересам всех региональных игроков; решения принимаются без внешнего давления, без «повестки дня», навязанной внешними силами».
